abc_piar


Пиар от а до я.

Пиар в жж


Previous Entry Share Next Entry
Цирк – это мир с особыми людьми...
главный
set613 wrote in abc_piar
вечерний пиар
Главы из книги «Kлoун бeз гримa». Глава пятая. Владимир Кремена

Александр Росин
Клоун без грима
Глава пятая
Владимир Кремена
Как хотите, но я все же поостерегусь вслед за многими называть Владимира Кремену невезучим человеком. Ведь что имеется ввиду? То, что он в цирке с 66-го года, и вот двадцать лет прошло, а больших почестей все еще нет? Ну так ведь и у великого Грока звания не было, и у Анатолия Дурова, и у Бастера Китона... Кремену в классики, пожалуй, пока еще записывать рано, но то, что человек он талантливый - яснее ясного.
[мноГа букавак + видео]
Конечно, подсуетись Владимир Иванович, кому надо пообещай, кому надо - улыбнись вовремя, а где надо - промолчи, и имел бы он звания, награды, неплохие в финансовом смысле поездки за кордон. Мог бы, но тут срабатывает одна очень странная черта в характере Кремены, которая, как мне кажется, роднит его с героями рассказов Шукшина - всеми этими чудиками и доморощенными философами. Владимир Иванович Кремена вместо того, чтобы подобострастно в глаза начальнику заглянуть или поддакнуть, вдруг как выдаст что-нибудь эдакое не в тему и не в дугу и все впечатление о себе испортит враз. «Понимаете, - говорил мне один средней руки цирковой начальник, - Кремена - чудило, все всегда делает наоборот, как будто назло. Неизвестно, чего от него ждать. Совершенно непредсказуемый человек».
Нет, я бы поостерегся называть Кремену невезучим. Мало ли пацанов, особенно в 50-60-х годах, кoгдa учился он, мечтали вслед за Карандашом и Поповым стать клоунами? Кремена стал. Или вот такой пример. Даже именитые клоуны, народные артисты, лауреаты подкатываются к кинорежиссерам, намекая, а то и просто в лоб убеждая в собственной киноодаренности. А Кремену как с первого курса циркового училища пригласили на съемки «Города мастеров», так потом и посыпалась: «Много шуму из ничего», «Сказка странствий», «Культпоход в театр», «Дерсу Узала»... А, между прочим, тех, кому очень хочется сниматься, это сильно раздражает, поскольку Кремена никаких видимых шагов, чтобы очаровать кинодеятелей, не предпринимает.
Да и вообще, поскольку на манеже герой Кремены мало чем отличается от него самого в жизни, он, не в пример большинству коллег, не стремится понравиться. Более того, не обращает никакого внимания на зрителей, наоборот, даже угрюмо на них посматривает, чего, мол, расселись, человека от дел отвлекаете. Такой ворчливый и мрачный субъект. Совершенно непонятно, когда и как это происходит, но вы вдруг начинаете ощущать, что Кремена – ваш человек. Ну, характер у него не сахар, так ведь у кого хороший? А то, что он мужик смышленый - это факт. И главное - надежный. Такой не предаст и не бросит, если вдруг жизнь тебя прижмет, потому что, несмотря на внешнюю замкнутость, безалаберность, герой Кремены – человек добрый и очень искренний.
Искренность нельзя сыграть. Она или есть, или ее нет. Выбрав свою дорогу, может быть, не всегда самую простую, не всегда усыпанную наградами, а чаще как раз наоборот, Кремена и в пятьдесят смог сохранить в себе то, что иные его коллеги утрачивают к тридцати: честность и веру в себя. Качества, надо сказать, редкие в наше время, когда художник чуть ли ни с первых шагов в искусстве становится зависимым от многих ответственных и за него, художника, и за искусство дядей.
Отар Чиладзе сказал как-то: «Долг, который не нужно возвращать, это та же милостыня, которая порой спасает жизнь должнику, но затем отнимает у него веру в себя и убивает в нем всякое желание и способность бороться». Правда Кремены в том, что он никому ничего не должен, а потому продолжает творить так же легко и талантливо, как делал это многие годы.
Впрочем, я все - о клоуне Владимире Кремене. И неудивительно, поскольку знаю его давно и отношусь к нему с большим почтением. Но, признаюсь, с человеком Владимиром Кременой познакомился значительно позже. И теперь жалею, что не сделал этого раньше, поскольку, как и у многих талантливых русских людей, у Кремены «бурление страстей» если и прoиcxoдит, то не внешнее, а скорее, внутреннее, не столь заметное. А потому «непредсказуемые поступки» - следствие этих страстей - посторонним, как правило, непонятны и загадочны. Нo, как говорится, лучше поздно...
- Мы с тобой земляки. Рoдoм я тоже из Краснодарского края; только ты с юга, с побережья, а я из Адыгеи, из-под Майкопа. Moй oтeц пoгиб во время войны. И мать вместе с семьями других партийных работников отправилась по старой Военно-Грузинской дороге через Орджоникидзе на Баку, а оттуда через Красноводск, Среднюю Азию - в Сибирь. Так в Сибири в эвакуации до конца войны мы и пробыли.
По профессии отец был агрономом, но очень любил петь, хорошо играл на гитаре. Мама преподавала в школе, потом была на партийной работе. Она тоже очень любила петь, участвовала в самодеятельности. Они и познакомились на фестивале самодеятельного творчества. Война помешала маме раскрыться. У нее был чудесный голос, ее даже приглашали учиться в консерваторию в Свердловск.
Мама переживала, все говорила, неужели никто из детей не станет артистом? Но когда впервые увидела меня в манеже, призналась: никогда бы не могла подумать, что сын станет клоуном. Так я и не понял, разочарованно она это сказала или, наоборот, радостно...
Впервые она меня увидела году в 73-м, когда я соло-коверным выпустился из студии старого цирка на Цветном бульваре у Марка Соломоновича Местечкина. Ну, а как вообще пришел в цирк, об этом лучше не рассказывать. Это длинная история. Все там: и страдания, и пот, и кровь. Роз мало на моей артистической дорожке, больше шипов.
Впервые в цирковое училище поступал в 51-м году, после седьмого класса. Посмотрели нa меня и сказали: «Знаешь, мальчик, куда ты пришел, - в цирк, а у тебя мышцы ни одной нет, иди-ка ты лучше подкачайся малость». Я послушался, поступил в физкультурный техникум. Но пока учился, все время думал о цирке. Участвовал в самодеятельности техникума, вел парный конферанс. Но в маске клоуна: Вообще сочетание очень интересное: один - Бeлый, это конферансье серьезный, а второй – Рыжий - дурак. Собственно, так же как знаменитый дуэт Мироновой и Менакера: она Рыжaя, а он - Белый. Но у нас гротеск увеличивался еще cильнее за счет масок.
- И ты никогда не стеснялся публики?
- Нет. Я стеснялся комиссий. Мне всегда казалось и сегодня кажется, что в проверках, контроле есть что-то унизительное. Ведь комиссии в смысле объективности, мягко говоря, не всегда точны. Такое же я видел и в спорте, когда судья подсуживал, но ничего против него сделать было нельзя. Я считаю, необъективность - страшная трагедия для спортсмена ли, для артиста ли. Такую трагедию мне пришлось испытать и на первых шагах в искусстве. Постeпенно я к этому привык, как-то огрубел, а может быть, научилcя бороться или, наоборот, обходить те стороны, за которые обычно цеплялись дилетанты...
Путевку в жизнь дал мне и поддержал в начале Марк Соломонович Местечкин. А буффонаде обучил Николай Александрович Кисс. Я ему очень благодарен. Сейчас большинство буффонадных приемов почти что забыты. Я, честно говоря, даже не знаю, как готовить буффонадных клоунов. Хотя со многими приемами благодаря Киссу знаком. Этo страшный труд, тяжелейший. Труд грузчика. Хотя, какой там грузчика! В тысячу раз тяжелей! Чтобы только научиться правильно смеяться, нужно перед зеркалом репетировать по нескольку часов в день. Помню, как Кисс меня обучал: «С буквы «А» начинай. Ах-ах-ах! Бх-х-х! –Вx – x –x!»
Вот эту всю технику нужно сначала изучить. Потом только выходить в манеж. Если человек выходит в манеж без знаний комической техники, клоун, конечно, со временем из него может получиться, но путь этот будет намного труднее. Потому что пока он научится, его уже посмотрят все комиссии мира и все поставят на нем крест. И даже если этот артист достигнет когда-нибудь высот, все равно все скажут: «Он бездарный».
Талантливый клоун... Это когда у него есть что-то такое внутри, чего ни у кого нет, как говорится, дано от бога. Хотя, честно говоря, прожив большую жизнь в искусстве, я сам не знаю, что это такое «от бога». Какая-то такая, видно, жила заложена в человеке. Причем, уверен, сам клоун ее никогда не раскопает, в этом ему должны помочь режиссеры, коллеги, критики. Если помощники хорошие и честные, выходит хороший мастер. Если помощники такие же, как та комиссия, про которую я говорил, они могут сломать человека на всю жизнь. Это все равно, что сказать невиновному, что он преступник. И если артист талантлив, а члены высокой комиссии не видят этого, такая оценка равноценна убийству. И та жила, которая в нем была, может уйти так глубоко, что потом ее больше никогда не откопаешь.
Из училища я выпустился в клоунской группе. Удачно работал, даже стал дипломантом Всесоюзного конкурса. Нo хотелось быть солистом. Я ушел. Оставил ребятам весь репертуар и через полтора года выпуcтилcя с пятью репризами из клоунской студии Местечкина. Одновременно вместе с женой подготовил музыкальный номер.
Большинство реприз мы придумывали вдвоем с Местечкиным. Иногда и Владимир Крымко участвовал в этой работе. Я не всегда находил с Крымко общий язык, но как режиссер он много помогал мне.
Я вообще трудно схожусь с людьми. Прежде всего, пoтому что знал и знаю, к чему иду. И когда очередной какой-нибудь режиссер начинал меня нaтягивать на что-то, как ему кажется, очень модненькое или актуальненькое, я всегда категорически отказывался. Из-за этого я имел много неприятностей. Большинство режиссеров считали, что мнe нужно иметь хоть одну-две репризы «дешевые», но xорoшо проходящие на зрителе. Я никогда не шел на это. Кто знает, может потому что-то потерял. И в звании был обдeлен, и в зарубежных поездках. Так, во всяком случае, многие мои коллеги считают, те, кто хватал в это время и то, и другое.
Бог с ними! Да, я не получал в то время ни званий, ни поездок за кордон, но получал другое, может быть, намного более важное, то, что вело к вершинам искусства, нарабатывал мастерство. Я был независим, пoэтoму у меня были постоянные расхождения с начальством. Долго, пока Юрий Владимирович Никулин не поставил точки над «и». Он доделал меня, слепил окончательно, взяв к себе в цирк в 84-м или 85-м году.
Полгода я пробыл в его цирке, этого было достаточно, чтобы очиститься от шелухи. Кроме того, Никулин снял с меня ярлык несмешного. Юрий Владимирович для меня, как отец. Он зашел и сказал: хватит издеваться. Никулин видел, что я стою на пути, который постепенно ведет вверх. И хотя я порой ползал на карачках, падал, страшно разбивался, но все равно медленно и верно шел кверху. .
Да, разбивался... А как удавалось выползать? Только при помощи своего мышления и воображения. Нужно было моментально менять структуру репризы, структуру маски, структуру костюма.
Но вообще выходить из экстремальной ситуации гораздо интересней, чем попадать в нее. Потому что, попадая, человек не создает творческой атмосферы, а убивает ее. А вылезаешь ты только за счет искусства. Ничто другое здесь не поможет: ни связи, ни взятки, ни самореклама. И ты прикладываешь макcимум усилий, порой, кажется, сверхчеловеческих. Конечно, теряешь при этом здоровье, приближаешь себя к последнему дню, но должен добиться, должен выйти. Вот эта экстремальная штука дает такой мощный толчок, что те люди, которые раньше душили тебя, убеждаются, что они бессильны.
- Но все-таки в тебе и сейчас живет какая-тo обида?
- Обиды сейчас во мне никакой нет. Даже, если хочешь, наоборот, благодарность, за то, что били, заставляли неуспокаиваться, искать постоянно новое, свое. Да, был периoд, когда со стороны начальства я ощущал некоторую cвою второсортность. Это был прием, которым пользовались нечестные люди. Они попадали в цирк случайно, но успевали прилично наследить. А к цирку можно притрагиваться только тогда, когда ты его в совершенстве знаешь. И если руководитель, не зная цирка, пытается что-то в нем изменить, цирк начинает разваливаться, болеть. И болеет очень сильно, переживает такие тяжелые моменты, что порой уже не может подняться на ту ступень, на которой стоял. И такое - иногда от одного лишь прикосновeния некомпетентного человека.
Наше преимуществo перед театром, кино, даже эстрадой в том, что мы оголены, мы со всех сторон открыты зрителю и поэтому очень близки с ним. Знаю, театральные артисты только мечтают о таком контакте, который возникает у клоуна с публикой. Кроме того, мы не ограничены рамками репертуара, нас не сдерживает жесткая рука режиссера. Нашло на меня сегодня, я меняю репризу, как хочу.
Да, я знаю, очень трудно сыграть, скажем, роль Спартака в театральном спектакле. Сыграть клоуна, который десять раз за вечер выходит в манеж, ничем не проще. Ничем. Абсолютно. Ни на один грамм! Ни по творческим затратам, ни по физическим. Конечно, и в том, и в другом случае я беру высокий исполнительский уровень.
- В твоем образе есть некоторая мрачноватость, ты никогда не улыбаешься на манеже. Это специально, наиграно или идет изнутри?
- Я не знаю себя со стороны. Но комики и не должны улыбаться. Я не видел ни одного настоящего комика, который бы улыбался. Улыбающихся кривляк видел и вижу на каждом шагу. А настоящий комик никогда не будет улыбаться. Это закон комизма. Улыбаться надо не снаружи - а в душе. И еще. Должны вокруг улыбаться. Клоун должен создавать атмосферу улыбки, а не заигрывать со зрителем.
Если комик сам верит в данную ситуацию, в нее, как бы нелепа она ни была, обязательно поверит и зритель. Вот так безоговорочно верили зрители всему, о чем говорил им Чаплин. Великолепен был в свое время Луи де Фюнес. Это чистая школа, в которой молодым комикам можно брать и брать для себя. Я думаю, что после Чаплина Луи де Фюнес - второй. А среди наших комиков я бы выделил прежде всего Вицина. И, конечно, всю троицу - Вицина, Никулина, Mopгyнoвa. Это самая большая находка второй половины нашего столетия в советском комедийном кино. Боюсь, что равных им уже не будет. Хотя силы есть. Но ведь нужно, чтобы кто-то всерьез взялся, чтобы нашелся новый Гайдай.
А на манеже моим кумиром был Константин Мусин. То, что я видел у него, - это высшая ступень комического. Мне кажется, никто ее не сможет перешагнуть. Мусин - огромный талант, может, так до конца и не оцененный. Правда, меня немного смущает, что когда Мусина пробовали в чем-то другом, скажем, в кино, ничего не выходило. Но, как бы там ни было, Мусин - комик экстра-класса. Могу даже сказать, что по aктерскому уровню Мусин был выше, чем Карандаш. Хотя Карандаш - это шедевр, но мне ближе, симпатичней всегда был Константин Мусин. Может быть, потому что я сам в чем-то ближе к нему?
Кстати, ты помнишь, Мусин никогда не улыбался? Потому что он тоже через свое, через внутреннее тянул. Он всему удивлялся. Он что ни увидит, прямо-таки вздрагивает от удивления и вскрикивает внутренне. Вот ведь, кажется, ерунда, мелочи, а на самом деле - высший класс. Собери всех известных современных клоунов, предложи им сделать на манеже так, как делал Мусин пальчиком, чтобы все до последнего ряда увидели это движение. Не сделают. Знаешь, почему? Потому что внутренний мир для этого должен созреть. Да-да. Ведь настоящий комик весь сделан из мелочей, из тончайших штрихов, незаметных порой непрофессионалу. И когда Мусин брал лист бумаги, выходил в манеж и вытворял с ним такое, что нам и не снится, многие хохотали, даже не понимая, а как это у него выходит. Но самое странное, что и он не знал, как у него так смешно выходит. Это шло уже интуитивно, это уже в крови. Он жил в этом, и сам в этот мир верил. Знаешь, как в джазе. Скажем, саксофонист сыграл тему, потом начинает импровизировать. У него большая школа, он может играть без нот. Так же и настоящий комик начинает импровизировать в манеже, совершенно не думая, как выглядит он со стороны. Ему нечего беспокоиться, он этим и в этом живет.
Вообще о клоунаде можно говорить долго...
- А о кино? В скольких фильмах ты снялся?
- Что-то около двадцати. А в картине «Полет в страну чудовищ» у меня была главная роль...
-А как вышло, что ты стал сниматься в кино? Ведь, по сути, кроме Никулина только ты из цирковых артистов активно снимаешься.
- Я не активно снимаюсь. Я люблю цирк и жертвовать гастролями не всегда могу. А потом, честно говоря, до сих пор не получал интересных ролей, в которых мог бы до конца раскрыться. Была, правда, возможность: в фильме «Акселератка» предложили пробы на роль Вовчика. Не знаю, почему в итоге выбрали Филиппова на эту роль, мне все говорили, что я был интересней. Я думаю, говорили искренне, потому что фильм-таки не получился. Этого следовало ожидать: Филиппов хорош в Малом театре, но комическое он не чувствует, здесь он слаб.
Любопытно было бы проверить себя в большой драматической роли. Впрочем, что кривить душой, маленькие роли я тоже люблю играть. Ведь это только так называется «маленькая роль». Ее можно так сделать, что запомнится зрителям надолго. Больше того, на маленьких ролях, порой, комический актер лучше смотрится, чем на больших. В них меньше подчиненности сюжету, больше свободы. Да вот хоть Ролан Быков. Настоящий мастер эпизода. В кино – это мой кумир. Сколько я его смотрел - он всегда разный. Бывают у него перетяжки, недотяжки, но, в любом случае, всегда оригинально и очень талантливо.
Реприза - это тоже, считай, эпизод, маленькая находка. Ты вышел, вроде бы, мельком показался, а надо, чтобы зритель тебя запомнил, успел поверить.
В последнее время появилось немало артистов, работающих клоунами, для которых главное - показаться как можно с более выгодной стороны. Мне эта тенденция не нравится. Я ее называю «массированная клоунада». Она заранее заготовлена на выстрел. Может быть, поэтому с манежа почти совсем исчезли клоуны-импровизаторы. А ведь коверный - это обязательно импровизатор, он должен уметь делать все. Но не просто, как акробат, жонглер или гимнаст, а как актер-акробат, актер-жонглер, актер-гимнаст. Он не должен запрыгивать на турник, он может залезть на него, он может свалиться откуда-то на него или, случайно зацепившись, взлететь на перекладину. Но специально подойти к турнику и начать на нем делать трюки настоящий, уважающий себя коверный не имеет права.
В цирке Кни в Швейцарии я заметил одну замечательную штуку: коверный там делает только свою работу, работу буффонадного клоуна он не выполняет. Точно так же, как не выполняет он работу, скажем, клоуна-дрессировщика. У коверного основная цель - только на установку аппаратуры, только на заполнение пауз. Это рождает импровизационные ситуации. Нашему коверному даже в голову такое не придет: он абсолютно забыл, зачем вообще живет на земле, забыл свою природу.
Где коверный и где клоун? Путаница жанров. У коверного есть свои совершенно определенные задачи, у клоуна - совсем другие. Те, которые стоят на дверях в немецком цирке «Ронкалли» и мажут зрителей гримом, заигрывают с ними, хихикают - это клоуны, они подготавливают публику к тому, что будет представление. А уже в цирке публику встречают буффонадники. А коверный - тот самый опилочный комик - это человек, который занимается самым тяжелым трудом. Он выходит тогда, когда вокруг носят реквизит, суетятся униформисты, когда зрители обсуждают только что увиденный номер. Вот здесь должен выйти самый опытный, самый мощный актер, способный завоевать внимание зала. Это - коверный.
Вот я и хочу создать такой спектакль, где коверный выйдет на манеж и будет заниматься только своим делом. О нем и о том, что получается у него, что не получается, что мешает ему, что помогает, через что приходится ему продираться, и будет спектакль.
- Меня всегда поражало в тебе такое сочетание несочетаемого. В манеже ты видишься всегда чуть угрюмым ворчуном, а с дрyгой стороны, заметна доброта. Кремена добрый клоун?
- Саша, ты ведь цирк знаешь от опилок до купола, самая большая хитрость нашего искусства в том, что здесь притвориться трудно. Клоун должен нести зрителям добро. Это, если хочешь, его главная цель - нести людям добро. И где это есть, там мастер. Если доброты мало, мало мастера. Я в этом убежден.
P.S. Bлaдимир Ивaнoвич Kрeмeнa рoдилcя в 1937 гoду. Умeр 5 дeкaбря 2003 гoдa.


пиар взят у set613 в Цирк – это мир с особыми людьми...


promo abc_piar february 10, 2013 17:22 368
Buy for 20 tokens
Вечерний пиар Знакомьтесь топ-блогер nemihail Добро поЖЖаловать на страницу неизвестного блоггера Нефедова ...пишу с ошибками, читаю по слогам. Так начинается дневник блогера , ставшего популярным в жж.Все блоги , ну практически все , попадают в ТОП ! Дружелюбный человек. Несмотря на…

?

Log in

No account? Create an account